Вячеслав Вето
практикующий психолог

Про вспыльчивость

Я человек вспыльчивый.
Я всегда подозревал за собой эту штуку, едва ли не с самой начальной школы, но окончательно я в этом убедился уже где-то лет в 12, когда запустил табуретом в своего отца, который однажды, схватив меня за ухо, решил вдруг поучить меня уму-разуму.
Я вырвался, рискуя остаться и вовсе без уха, и, словно звереныш, отскочил от него на пару шагов в сторону, и, не раздумывая, схватил табурет и расхуячил его вдребезги о стену, буквально в нескольких сантиметрах от него.

Я очень хорошо помню его взгляд в следующее мгновение.
В нем был страх.
И недоумение.

И, не говоря мне ни слова, он молча повернулся и ушел в свою комнату, и уже никогда больше не играл со мной в эти игры.
Моя мама тоже была свидетелем и тоже молча ушла на кухню.
А я еще некоторое время стоял в коридоре, ошарашенный, и тяжело дыша.
Один.
Снова один.

Вы только не подумайте, я ничуть не горжусь.
И не рисуюсь.
Боже упаси.

Вы даже не представляете себе, как мне жаль.
Мне так жаль, что довольно долгое время моим единственным способом рассказать другим людям о своей боли были вот такие вот “табуреты”.
Но люди в ответ только пугались.
И отказывались что-либо даже слышать о ней.
О моей боли.
Потому что им самим становилось больно.
И в итоге, я снова оставался один.

Год за годом я пытался бороться с этой напастью, считая, что это всего лишь элементарная не_сдержанность и плохо_воспитанность.
Меня хватало на какое-то время, но потом резьбу снова срывало, уже с новой силой.

И все это продолжалось до тех пор, пока я вдруг не понял, что моя вспыльчивость это все та же ранимость, только совсем с другой стороны.

Что нифига никакой я не вспыльчивый.
Что я просто очень ранимый.
И что мне тоже бывает больно.
И что у меня в распоряжении есть только один способ справиться с ней - это кинуться в бой и “защитить” себя, расхуячивая все вокруг.
Лишь бы только никто не догадался о том, что на самом деле со мной происходит.
И не сделал бы мне еще больнее...

Кто-то молча уходит в свою комнату.
А кто-то кидается стульями.
Вот и вся разница.
Но в итоге, и тот и другой все равно остаются в одиночестве со своей болью.

До тех пор, пока не научатся просто о ней говорить.

28
452