Вячеслав Вето
практикующий психолог

Кошмар

Гуляли мы сегодня с детьми.
И поначалу все было просто супер.
Весело.
Погода замечательная.
Снег, снежки и снежная баба.
И я их всех расшвыривал в сугробы направо и налево.
И жену в том числе.
Боже, как же она визжала!
Ей, видете ли, совсем не хотелось попой в снег.
Но все-таки пришлось.

Одним словом, нам было просто зашибись.

И вот, в какой-то момент я со всего размаха ударяюсь головой о столбик навеса, где у нас хранится всякая уличная всячина.
Да, так ударяюсь, что, кажется, даже потерял сознание на пару секунд.

Волосы в крови. Руки в крови. Жена в ужасе.
А мне прикольно.
Детям, кстати, тоже.
Смотрят, удивляются, "что это у тебя, папочка, кровь?", спрашивают.
Ну, и дальше, само собой - кухня, аптечка, перекись, много ваты и какая-то чудодейственная присыпка.

А мне всегда так нравится, когда моя жена за меня переживает.
Прям с ума сходит.
И так обо мне заботится, так хлопочет, что хоть каждый день головой бейся.
Все равно не надоест.

Ну, и вот, наконец, все процедуры были завершены.
К жене вернулся разум.
И поехал я на работу.
Все хорошо, одно жаль, голову помыть нельзя, иначе присыпка смоется.
А на голове фиг знает что.
Ну, да ладно, кое-как причесался, и поехал.

И вот, сижу я, работаю.
Консультирую.
Что-то обсуждаем.
Уже минут двадцать как обсуждаем.
Все хорошо.
Все спокойно.
И вдруг мой клиент, не докончив фразы, умолкает и начинает смотреть на меня в упор во все глаза.
Не моргая.
И я отчетливо вижу ужас в его глазах.
А потом дрожащей рукой он показывает мне на меня и спрашивает: Что это с тобой, Слава?!

По моему лбу медленно сползала капля крови.
Где-то чуть-чуть левее середины.
Сползала медленно, не спеша.
И как бы говоря всем своим видом: вот до чего вы меня все довели!
Своими разговорами.
Про свои проблемы.

И я живо представил себе, как я приезжаю к своему терапевту.
Что-то ему про себя рассказываю.
И он смотрит на меня понимающе.
Переживает за меня.
Поддерживает.
Головой качает.
Сочувствует.

А сам вдруг ни с того ни с сего начинает истекать кровью.
Не иначе как от нашего разговора.

И сдается мне в ту минуту, что у него у самого-то, поди, сил уже никаких не осталось.
Слушать нас горемычных и сочувствовать.
И вот он уже весь в крови, бедолага.
Но он, все равно, продолжает меня слушать.
И поддерживать.
Из последних сил.

И мне становится его так жалко.
И мне так страшно, что он вот прямо сейчас может, чего доброго, коньки отбросить.
В этом своем удобном кресле напротив, а я так и останусь.
Совсем один.

Но он, вытирая кровь со лба и стараясь хоть как-то меня подбодрить, говорит мне: не переживай, Слава, ты тут совсем не причем, это ведь моя кровь!
А лучше расскажи-ка мне, Слава, про свои чувства, и как ты берешь на себя чужую ответственность...

И вот он испускает свой последний вздох.
Но даже в нем, в этом последнем вздохе, я отчетливо слышу: ты молодец, Слава!
И-таки умирает, сволочь...

Одним словом, кошмар, да и только.

35
448